Сегодня, 28 июля 2006 года, в автошколе состоялся мой первый практический урок вождения. Мне повезло попасть на автомобиль ВАЗ 21063. Первая поездка прошла по улице Аалы Токомбаева, а также по некоторым улицам 6-го, 7-го, 5-го и 11-го микрорайонов. Впечатлений море.

Во-первых, я сразу же оказался в классической ситуации, после которой «остальные» водители начинают ненавидеть водителей маршрутных такси. Микроавтобус, будучи на узкой улице, затормозил перед моим носом настолько неожиданно, что даже инструктор испугался и вспомнил свой лексикон бранных слов.

Во-вторых, меня подрезал «типа-реальный-пацан» на Audi A6. Реальный пацан! А если б я врезался в тебя, шышъ ты доказал бы, что я был неправ. Водителей с буквой «У» на крыше надобно уважать, долго пришлось бы с дяденьками в форме отношения выяснять. Уже начинаю жалеть, что не врезался.

В-третьих, многоуважаемый таксист из службы «Эконом-Такси» выскочил со второстепенной дороги перед моим носом, словно меня и не было. Хорошо, что у инструктора тоже есть педаль тормоза. В этом месте инструктор снова вспомнил некоторые слова своего богатейшего лексикона.

В-четвёртых, один мудила переходил дорогу с трёх-четырёхлетним ребёнком в неположенном месте, да ещё и не взяв ребёнка на руки. Господа родители! У нас в стране ещё не назрел демографический кризис, но детей всё равно беречь надо.

В-пятых, у моей шестёрки от кочек болтались зеркала заднего вида (и я, в итоге, мог видеть в них только асфальт), а в районе Южных ворот набалдашник от коробки передач, после очередного переключения, остался у меня в руках. Это сейчас мне смешно, а в тот момент у меня была паника. До сих пор удивляюсь, как я успел быстро воткнуть его на место.

Но в целом мне понравилось. Даже очень. В понедельник маршрут будет ещё сложнее, из Асанбая доеду аж до пересечения проспекта Чуй и улицы Чолпонатинской, по пути проеду через улицу Юнусалиева, улицу Горького, Алматинку и так далее. Господа, живущие в этих районах! Советую в этот день не создавать аварийных ситуаций, не переходить с детьми улицы, не выгуливать собак, да и вообще рекомендую уехать на Иссык-Куль. Уж туда я на учебной машине точно не доеду.

Дядя Ибрагим рассказал сегодня за обедом, что Паганини пил луковый отвар и утверждал, что эта штука лечит чуть ли не от каждой хвори. Я подумал, что скорее готов иной болезнью переболеть, чем такую гадость пить. Хотя лук я люблю, в жаренном виде. Как сопроводительный репертуар к основному компоненту, конечно — в голом виде такое есть довольно уныло, особенно перед свиданием.

Мясо я тоже люблю, но есть ряд строгих правил, которые мясо, перед попаданием в мою ротовую полость, должно соблюсти.

1. Оно не должно быть варёным. Ни в коем случае. Живи я в Киргизии лет сто назад, мне пришлось бы срочно эмигрировать.
2. Ни капли жира, жил, сосудов и прочих невкусностей.
3. Оно не должно доставлять мне психологическую фрустрацию. Под этим я подразумеваю то, что еда не должна мне напоминать какой-либо орган. Например, на язык я даже смотреть не могу, не то что в рот взять. Поэтому мне, чтобы съесть его, надо сначала мелко-мелко нарубить, а лучше в мясорубке перекрутить, поджарить и чем-нибудь посыпать.
4. Никаких костей.
5. Оно не должно быть рыбой.
6. Оно не должно быть птицей, если только не мелко нарублено, переделано в котлету и прожарено как следует. Куриные котлеты — единственное, что я из птичьего ем.

Поскольку вышеперечисленные правила большинством мяс на Земле не соблюдаются, я ем, в основном, растительную пищу. И многие думают, что я вегетарианец. Ан нет, господа! Я просто слишком вредный мясоед.

И чего это я вдруг о еде заговорил? Я не гурман, на самом деле, могу неделями кукси есть.

Сначала идёт Лебединовка. Точнее, въезд в Лебединовку не заметен, в этом чудо-селе даже «Народный» есть, что сбивает с толку любого закоренелого бишкекчанина. Затем Ново-Покровка. Ничего особенного не помню, разве что, довольно-таки прилично это село вдоль трассы вытянуто, километров на шесть-семь. Далее Люксембург. Названный в честь Розы, а не в честь герцогства, как я в детстве думал. Город Кант, местный гигант, следует сразу за герцогством. После Канта идут престраннейшие Дмитровка, Будёновка, ничем не примечательные. Наконец Красная Речка. К этому моменту от Бишкека проходит уже 31 с фигом километр.

Поворачиваем направо (на юг), и долгие 45 километров до Ысык-Аты, по полуразбитой дороге. По пути встречаются Юрьевка и Сын-Таш. Юрьевка меня сразу же заинтересовала колоритом местного населения. Ещё в самом начале пути я обратил внимание на двух женщин и одного мужчину, которые разговаривали на тюркском, как мне показалось, языке, однако это был не узбекский, не уйгурский, и уж точно не киргизский и не казахский. И не туркменский — этот язык я сразу узнаю, потому что в АУЦА каждый день его слышу. Я решил, что это карачаевский или балкарский.

Карачаевцы вышли в Юрьевке, и мне показалось, что вся северная часть Юрьевки заселена ими. Или какой-то другой северо-кавказской нацией (необязательно тюркоязычной). Хочу вернуться туда ради спецрепортажа, потому что меня очень интересует жизнь таких культурных анклавов.

Не доезжая нескольких километров до Ысык-Аты, я схожу с автобуса вместе с неким дядькой, который всю дорогу читал Спид-Инфо. Нахожу нужную дачу, встречаю свою фиансе и радуюсь.

А затем назад той же дорогой. Влюбляйтесь, товарищи! Любовь стимулирует к более глубоким познаниям научных дисциплин!

UPD: Как выяснилось, в селе Юрьевка проживают турки-месхетинцы. Значит не разучился я ещё отличать тюркские языки от прочих.

Сложились обстоятельства весьма странным образом, и я нынче прохожу стажировку одновременно в двух организациях. Довольно странное состояние, когда разрываешься между двумя местами работы, и не получаешь за это ничего. В одной из организаций никто не знал о моём журналистском опыте, и меня отправили на съёмки в роли статиста. Произошло это сегодня. Было унизительно, но виду не подал. Стоял, скучал и, кажется, толстел.

Зато нужную галочку получу.

Нынче нахожусь в одном из многочисленных интернет-кафе нашего славного городишки, где я неожиданно встретил своего друга Марата Раимкулова. И эта встреча производит на меня приятное впечатление, я вспоминаю трактаты Кафки о дружбе и радуюсь тому, что могу сидеть с Маратом чёрт знает где, и он мне исповедуется в своей депрессии, а я ему, в общем-то, тоже. Как бы это странно не звучало.

Марату Раимкулову снились мои родственники, которые хотели явиться к нему домой. А и вправду, хотелось бы однажды зайти к старине Марату, посидеть среди бонсайчиков и выпить с ним литр чая. (Хотя Марат говорит, что предпочёл бы сакэ. Пусть найдёт.)

История моих музыкальных увлечений тесно связана с периодами моего взросления, и чаще всего я выделяю три основных этапа.

Первый. Раннее юношество — группа The Beatles. Это период становления основных принципов моей морали, зарождение всего-всего самого сокровенного, однако ещё никакое знание тягот жизни. Так просто, школа, уроки, друзья (если есть) и т.д.

Второй. Бунтарское, более позднее юношество — группа The Doors. Ето период уже оголтелого максимализма, возраста эдак от 17 до 19. Самый пик громкого бунтарства. Желание всё разломать, всех разбомбить, Акаева казнить.

Третий. Ироничного типа молодость, когда осознаёшь, что тебе уже 21, до 30 лет меньше десятка осталось прожить — группа Frank Zappa & The Mothers. Именно ранний Заппа, который особенно интересно над всем окружающим смеётся. Вот я сейчас как раз в этом этапе и живу, вся жизнь — сплошная сатира, в первую очередь над самим собой.

Были, однако, и промежуточные периоды. Очень важным был период глубочайшего (сначала) саморазочарования, а затем самокопания. Когда в течение нескольких месяцев несколько более взрослых дядек и тётек опускали меня ниже плинтуса с моими бунтарскими идеями. Этот период каждый человек проходит, я думаю. Он у меня совпал со скачиванием всех (двух) сольных альбомов Сида Бэрретта.

Сид — человек, который основал группу Pink Floyd, и сам же был изгнан из неё спустя всего год. Человек, который считался одним из самых талантливых поэтов и музыкантов, однако практически загнавший себя наркотой в могилу ещё в самый расцвет молодых лет.

Сид, после ухода из Пинк Флойд, записал два очень искренних альбома, а затем ушёл в затворники и никогда больше не появлялся на публике. Разные слухи о его смерти появлялись время от времени, и многие мои друзья удивлялись, когда я доказывал им, что Сид Бэрретт ещё жив, просто прячется от всех.

А сегодня он на самом деле умер. Жаль, что мы с ним так и не встретились…

I don’t care if the Sun don’t shine,
And I don’t care if nothing is mine,
I don’t care if I’m nervous with you,
I’ll do my loving in the winter.

And the sea isn’t green,
And I love the queen,
And what exactly is a dream?
And what exactly is a joke?

Syd Barrett, from «Jugband Blues»

Сдав сегодня Махинур Асановной курсовую по психологии, я совершил свой последний акт в роли студента АУЦА. Я ухожу из этого университета, не получив диплома. И после двух очень тяжёлых месяцев разборок по поводу того, исключат ли меня оттуда или нет, я уже настолько устал расстраиваться по каждому мелкому поводу, что сегодня, покидая здание АУЦА, чувствовал себя счастливым.

До свидания, дорогой университет, который так и не смог стать мне родным. Я не держу ни на кого зла, просто позволяю себе некоторый сарказм время от времени и в очень узком кругу. (Как, например, низкое и подлое злорадство по поводу попыток закрыть юрфак в АУЦА.)

К тому же, в моей жизни зарождается явление, которое намного важнее дипломов. А, Домна?

Кое-кто будет снова говорить, что я слишком много умничаю.

Вчера выступал на уроках по философии с докладом по произведению «Посторонний» Альбера Камю. Одна из моих любимейших литературных работ. Меня удивила реакция на моё выступление, потому что даже день спустя я получаю (в основном вербальные) отзывы о своей работе. Кого-то я заставил по-новому взглянуть на Камю. Надо же, а я ведь всего лишь увидел в Мерсо самого себя и до сих пор уверен, что ничего выдающегося не совершил. Советую всем прочитать это произведение, оно не очень большое. После прочтения обсудим его здесь, в моей теме.

Хотя, кажется, на эту запись я получу ноль комментариев.