Утром я купил газету “МСН”, сегодняшний номер, где была помещена статья о Марате Раимкулове и его последнем спектакле. Написали по следам премьеры – то есть, журналист побывал на показе 22 сентября. Сегодня же был повтор, и дополнительное пюблисите было очень даже к месту.

Однако сегодняшний показ “Страха перед кровью” прошёл совсем не так, как ожидал я, а также другие друзья Марата и сам Марат.

Пункт 1. Всё пошло наперекосяк с того момента, когда мы с Маратом приехали в кинотеатр “Манас” и нас очень тепло встретили представители Министерства образования. Которые решили, что именно на нас лежит ответственность за ошибку в газете “МСН” – последние перепутали минобраз с минкультом, указав в лице партнёров спектакля не тех, кого надо было. Итак, господин из Минобраза встретил нас слишком тепло, чтобы настроение не упало.

Пункт 2. В кинотеатре “Манас” в эти дни проводятся бесплатные ужины в честь “священного для мусульман месяца Рамазан”. На здание повесили огромные кыргызский и турецкий флаги, а в фойе накрыли столов на тьму человек. Зрителей пришлось заводить через боковой вход. Что привело к пункту 3.

Пункт 3. Через боковой вход в зал забежали дети в возрасте где-то от пяти до десяти лет. Сегодня я окончательно убедился в том, что это самый отвратительный возраст (для окружающих). Дети испортили начало постановки, устроив в зале шум (особенно когда погас свет).

Пункт 4. Самый грустный пункт. Марат Раимкулов не выдержал всех вышеперечисленных пунктов и растерялся. В импровизационных спектаклях это самое опасное.

Вообще, строить спектакль на импровизации – это из тех случаев, когда актёров ждёт либо очень большой успех, либо полный провал. На прошлой неделе Марат был в такой великолепной форме, что удивил даже меня, видавшего всякие его выкрутасы. Сегодня получилось фиаско.

Особенно тяжёл конец, когда зрители выходят. После удачного спектакля на тебя обращаются взгляды, полные восхищения. А сегодня я кроме сожаления ничего не видел. Зрители, конечно же, заметили и детей, и этот сумасшедший ужин в честь Рамазана, но это нас оправдывать не может никак. Как официальный импресарио Марата Раимкулова, прошу у всех прощения.

P.S. После спектакля захотелось кое-куда… Ну, вы поняли куда. Ближайшее место было возле фойе кинотеатра “Манас”, в которое попасть можно было только через тот самый бесплатный ужин. На мусульманина я никогда не был похож, а потому думал, что меня могут не пустить в здание. Но меня пустили безо всяких вопросов, и за бесплатным ужином я увидел не правоверных мусульман, а всех бомжей прилегающих районов.

История знает двух известных Аларихов. Они являлись родственниками, хотя никогда и не видели друг друга, ибо Аларих Первый родился на пару веков раньше Алариха Второго и, надо полагать, являлся ему неким прапрапрапрадедушкой. Оба они, однако, занимали одну и ту же должность – были вестготскими королями. Первый правил на рубеже четвёртого и пятого веков нашей эры, Второй – двумя веками позже. Аларих Первый стал первым варваром, захватившим Рим, Аларих Второй прославился тем, что при его правлении Королевство Вестготов разрослось до немалых пределов, включая в себя территорию нынешних Испании, Португалии и Франции.

Если бы Аларихам сказали, что в их честь через почти два тысячелетия назовут продовольственный магазин возле Большого Чуйского канала в городе Бишкек, я думаю, им стало бы приятно. Уж они-то, пожалуй, меньше всего ожидали, что их именами будут крестить объекты в таких далях, о существовании которых они, наверное, и не подозревали.

Александр Дюма тоже, небось, рад был бы, узнав, что в честь его героя, графа Монте-Кристо, будет названо кафе на улице Юнусалиева. Кстати, об улице Юнусалиева…

Я не знаю, кто заведует в Бишкеке переименованием улиц, но тот, кто этим заведовал, явно не был знаком с одним из ключевых законов рекламы, который гласит, что из двух названий среднестатистический гомо сапиенс запомнит наиболее короткое и лёгкое.

Мудрее всего поступили с тем, что нынче называется проспектом Чуй. Как только не называлась эта улица раньше – и Ленинским проспектом, и Сталинским, и, прости господи, улицей имени двадцать второго съезда Коммунистической Партии Союза Советских Социалистических Республик. А “Чуй” – слово простое, тем более, что русскоязычному человеку очень легко запомнить сочетание из трёх букв, оканчивающееся на “и краткую”.

Но заменить простое и почти рифмующееся сочетание слов “Карл” и “Маркс” фамилией очень уважаемого мною профессора Юнусалиева было шагом рискованным, ибо публика продолжает называть эту улицу более простым именем – именем Карла Маркса. То же самое произошло с улицей Советской. Назвали бы её в честь, скажем, Боба Марли, и не видать бишкекчанам проблем с запоминанием. А стала она называться в одной половинке улицей Байтик баатыра, а в другой – Юсупа Абдрахманова. Иной гражданин и язык сломает, пока такой адрес назовёт. Потому предлагаю называть (хотя бы неофициально) бывшую улицу Советскую кратко и просто – Юсупка. И от официоза недалеко, и запоминать легко.

Если иной гражданин вздумает путешествовать по улице академика Карасаева (в миру – улица Дружбы), то в самой восточной её части он наткнётся на громадную вывеску “ГХ”. “Что за говново-х**во”, – подумает, конечно же, иной гражданин, ибо это сочетание букв так и просит эдакого вульгарного объяснения. Особенно вторая буква. А потому, я думаю, во избежание различного рода насмешек и колкостей, предпринимателям и общественным деятелям надо избегать буквы “Х” в аббревиатурах своих организаций. “ГХ”, на самом деле, всего лишь “Городок художников”.

Или вот в очень любимом мною университете под названием КРСУ можно встретить аббревиатуру “МЖ”. И обозначает она там вовсе не то, о чём Вы только что подумали, а факультет “Международной журналистики”. Кстати, до сих пор не могу понять, чем таким принципиальным отличается “международная” журналистика от “немеждународной”, что её следует выделять в отдельный факультет…

Сам КРСУ имеет какую-то сумасшедшую официальную аббревиатуру, у которой я знаю только окончание – “…ИППРФЕБН”. То есть, “имени первого президента Российской Федерации Ельцина Бориса Николаевича”. А студенты Славянского обижаются, когда их называют “ебээновцами”. Не надо обижаться. Не виноват был Борис Николаевич, что ему досталась фамилия на букву “Е”.

Итого, у нас наметилось две самых плохих буквы для аббревиатуры – это “Х” и “Ж” – и одно плохое двухбуквенное сочетание в аббревиатуре – “ЕБ”. Так что не называйте свою организацию “Ельцин Борис – художественный журналист”. Получится “ЕБХЖ” – хуже не придумаешь.

Являясь большим поклонником всего музыкального творчества 1960-х годов, я за свою не очень короткую жизнь собрал довольно внушительный архив музыки тех времён. Начиная от гигантов вроде Тхе Беатлес, заканчивая совершенно неизвестными (даже на Западе) коллективами вроде Lazy Smoke или Kaleidoscope. Нынче же встал я перед страшнейшей проблемой.

Проблема

Заключается она в том, что почти всё, что в нашем не очень славном (с этой точки зрения) городишке доступно из той эпохи, у меня дома уже пылится и часто переслушивается. А пробелы в моих музыкальных познаниях могут восполняться лишь миссионерами вроде Игоря Цалера (о котором я ранее уже писал и который присылает мне редкие песни по электронной почте) либо какими-то чудесными поступлениями из-за пределов дражайшего отечества, что случается не очень часто.

Сегодня, например, весь день слушаю двух исполнителей, с чьим творчеством пока что знаком весьма слабо. Господина Вэна Моррисона называют одним из кумиров Джима Моррисона, вокалиста Тхе Доорс. Вэна Моррисона я нашёл на одном из фтпшников в зоне .кг, однако всего лишь в виде одного жалкого сборника. Скачал композицию Moon Dance, одну из его самых известных и остался в восторге. Желаю найти все его альбомы, ан нет – с этим-то как раз большие трудности.

Второй исполнитель – группа Van Der Graaf Generator, у меня есть всего один альбом этого коллектива, называется он ни много, ни мало The Least We Can We Do Is Wave To Each Other и выпущен был за 15 лет до моего появления на свет. Также желаю заиметь все остальные их альбомы.

Может быть кто поможет, господа?