Создать страничку просто, но у Фэйсбука есть жёсткие (типа) правила: на одну единицу обожания (будь то человек, группа людей или продукт) — одна страничка.

И контролировать её может только законный представитель (в идеале).

Я не уверен, что фанатскую страничку тех же Битлов каждый день админит сам Пол Маккартни, хотя и не отрицаю, что это делает кто-то из Эппла.

Я, разумеется, завёл фанатскую страничку Клоопа, а затем, увлёкшись, страницу Марата Раимкулова и страницу напитка «Максым Шоро«, которую я фиг кому отдам, если только Фэйсбук у меня насильно не отберёт.

Сегодня я стал на Фэйсбуке фанатом Франца Кафки. И вот какой сюрреализм я увидел на его страничке:

Мне кажется, Кафке в Фэйсбуке понравилось.

Теперь Марат просит, чтоб я кусочек земли пишпекской положил на могилу Питера Брейгеля, нидерландского художника эпохи Ренессанса. Марат считает его одним из своих почти богов, а за картину «Падение Икара» и вовсе убить готов. Но, увы, я не успею взять пишпекскую землю.

Марат, прости. Я вообще не уверен, что успею посетить могилу Брейгеля.

Автор: Христина Беева-Терзиева

Снимки Праги начала XX века немного угнетают… Город начал стремительно расти в те дни, и в то же время было довольно много трущоб, где люди жили в жуткой антисанитарии. Забавно, что Еврейский квартал тогда располагался в нынешнем центре города. Сейчас там находится Парижская улица, её построили как раз после сноса половины Еврейского квартала.

Почему я об этом всём? В Музее Кафки представлена фотоэкспозиция, посвящённая “кафкианской Праге”. Рассказывается о местах, которые он любил посещать, а также о местах, в которых он жил или знакомился со своими будущими друзьями-писателями или даже с будущими невестами.

Я видел копию свидетельства о смерти Франца Кафки… Очень грустно всё это, хотя умри он старым, не было бы, наверное, такого ореола вокруг его персоны.

А затем мы с Христиной пошли к Золотой улочке, искать дом номер 22. Увы, я не закачал ещё фотографии, но поверьте, район Пражского града — это одно из прекраснейших мест на Земле. Я читал в детстве о Золотой улочке, её раньше называли улицей Алхимиков. Дома там малюсенькие, улицы узкие-узкие… И в доме номер 22 жил Франц Кафка, с 1916 по 1917 годы. Насколько я понимаю, именно в этом домике он писал “Превращение”. И я был там внутри, чёрт побери! Мне не верилось в это, но я был внутри тех же стен, внутри которых предтуберкулёзный Кафка с грустным взглядом писал великие книги.

Фотографии выложу ближе к вечеру.

Уроки заканчиваются в 17.00 каждый день, после этого мы можем делать всё, что угодно, если только не намечено какое-либо официальное мероприятие (как вчера в джаз-клубе Reduta).

Вечером второго дня я провёл несколько часов с Христиной Беевой-Терзиевой из Болгарии. Изначально сформировалась группа из примерно десяти человек, которая хотела просто пойти погулять в центре города. Но по дороге в центр выяснилось, что группа хочет пойти в Музей коммунизма.

Мы с Христиной решили, что однозначно туда не хотим, потому что историй про коммунизм итак наслышались много и можно примерно представить, о чём пойдёт речь.

Мы вышли на станции Staromestko и отправились к дому, в котором родился Франц Кафка, один из моих литературных идолов. Выяснилось, что Кафка родился неподалёку от Старой площади, всего в одном квартале от тех самых астрономических часов. Сейчас вокруг этого объекта довольно много туристической возни и внутри даже есть Музей Франца Кафки, который, правда, был уже закрыт, когда мы туда пришли.

Обелиск в честь Франца Кафки.

Я вспомнил, что при жизни Кафка болел туберкулёзом и вообще роскошной его биографию назвать сложно. А теперь вокруг дома, где он родился, пляшут словно вокруг святилища, да ещё и прилегающую улицу назвали в честь него.

Надеюсь однажды увидеть обелиск в свою честь на роддоме №2 в городе Бишкек.

После этого мы ещё сходили на выставку графических работ Сальвадора Дали (и мне показалось, что большая часть там – это копии), а также посетили памятник Джону Леннону, вокруг которого уже я был готов плясать. Памятник представляет из себя лицо Леннона, которое висит на так называемой Стене Джона Леннона, в самом центре Праги. На лице даже есть очки, те самые круглые. Памятник этот поставили в 1980 году, сразу после смерти Джона.

(Надо срочно ставить памятник Битлам в Бишкеке.)

Христина возле одной из самых узких улочек Праги, на которой даже есть светофор.

И я ел мясо с кровью. Говяжий антрекот в грибном соусе. Чёрт побери, это был странный ресторан, оформленный в виде пещеры. Я не знал, что заказываю мясо с кровью. Я не думал никогда, что съем когда-либо такое. Но отказываться не стал – решил ощутить себя первобытным охотником. Было, конечно, не очень приятно давить на кусок мяса и видеть проступающие капли крови, но… Оно оказалось довольно вкусным, хотя и жестковатым.

Наконец, ночью мы с Христиной столкнулись с тремя неонацистами. Мы решили пойти в Еврейский квартал Праги, где-то ближе к десяти ночи. В Еврейском квартале около пяти синагог расположены в пределах трёх кварталов, все они выглядят потрясающе, выделяясь немного своей архитектурой на фоне вокруг стоящих пышных зданий эпохи возрождения. Синагоги выполнены в более лаконичном стиле, но от того приобретают особую привлекательность.

Сначала два лысых ублюдка окликнули меня сзади фразой типа «Hey you, bastard!» Я не обратил внимания и пошёл дальше. Это точно были уродские скинхеды, они были бритые наголо и одеты в камуфляжку.

Затем мы с Христиной застряли на одном перекрёстке с картой в руках. Неожиданно, проходивший возле нас молодой человек вдруг крикнул «Зиг хайль» возле Христининого уха и пошёл дальше. Христина испугалась не на шутку, даже больше, чем я, хотя фраза была явно обращена к моему монголоидному виду.

Я был более спокоен. Во-первых, вокруг были другие туристы, среди которых были представители самых разных рас. Во-вторых, я знал, где находится ближайший полицейский участок (для самого скверного случая). В-третьих, я был уверен, что в центре Праги, до полуночи, эти ублюдки побоятся поднять на туристов руку.

Но от греха подальше мы решили поехать в кампус. Пишу этот пост в оффлайне, в своей комнате. Размещу его завтра утром.