Случайно забрел сюда и не увидел никаких признаков жизни:

Я слышал, что сюда хотели какое-то министерство перевести.

Я вообще считаю, что сюда вместятся все министерства. Не понимаю, нахрена, во-первых, столько министерств (особенно какое-нибудь типа минкультуры или минтруда и молодежи). Во-вторых, нахрена им столько штата. В-третьих, нахрена им отдельные здания.

Плюс сюда надо переместить рабочий кабинет президента и премьер-министра.

Было бы супер — дурацкий кортеж проезжал бы совсем чуть-чуть.

Сейчас особенно здорово. Листья стали распускаться с активностью подросткового роста:

Зацвел абрикос. Или вишня. Или яблоко. В ботанике я слаб:

У «Евросети» российский флаг выцвел и стал напоминать флаг Эстонии:

Появилась доставка пиццы — это круто! Только до 20:00. В то время, когда доставка пиццы особенно востребована (глубокой ночью, когда лень поднимать задницу и тащиться куда-то), пиццу не доставляют. Но ничего, со временем появится, я думаю:

В «Блондере» появился вай-фай. Раньше не замечал:

Некоторые сожженые дома отстраиваются заново:

Некоторые нет:

В целом Ош оставляет двойственное впечатление.

С одной стороны я весь день провожу здесь с самыми лучшими, возможно, людьми страны — молодыми, активными, будущими журналистами, правозащитниками, которые до безумия любят свой город и страну и хотят сделать их лучше.

С другой стороны, вне этого круга людей меня задрало, что так часто спрашивают, какая у меня национальность.

Может уже угомонимся, а? Кому какая нахрен разница?

Давайте уже, не глядя на этот дурацкий пункт в паспорте, делать все вместе из нашей страны конфетку.

Я в Фэйсбуке такой коммент одному человеку оставил, что не могу удержаться и не переопубликовать его здесь.

Человек в оригинале написал вот что: «Давно пора митинги прекращать достали уже… Наконец то наше правительство хоть заговорило о том, что митинги отпугивают инвесторов«.

А вот мой ответ:

Митинг митингу рознь. Инвесторам насрать на митинги. В Великобритании митинги проходят очень часто, например. Или в США. Или на Тайване — от этого инвесторы туда не перестают идти.

Митинг — это классная вещь. Это возможность людям выразить своё возмущение.

Надо отличать митинг от коллективного насилия.

А инвесторов пугают не митинги. Инвесторов пугает то, что у президента может внезапно возникнуть родственник, который этот самый бизнес у инвестора отберёт.

Я захотел выучить кыргызский. Впервые за свою жизнь я это осознал настолько остро и отчетливо — мне захотелось начать говорить на кыргызском. Понимать его, соответственно, тоже, писать на нём и так далее.

Я продолжаю настаивать на том, что никто не должен быть обязанным учить кыргызский в Кыргызстане, но именно мне вот сейчас, в данный промежуток моей жизни, этого захотелось.

Мотивов несколько. Во-первых, это упростит мне мою жизнь. Что бы ни говорили ура-патриоты о вытеснении или вымирании кыргызского, я как раз, наоборот, вижу, что кыргызский развивается и распространяется за пределами Бишкека.

Всё сложнее становится находиться вне Бишкека без знания кыргызского. В этом нет ничего плохого или хорошего — это такой вот естественный нормальный процесс. Какой язык востребован, такой и развивается.

Есть ещё один мотив — я вижу, насколько плачевным образом обстоят дела в кыргызоязычном образовании. Насколько не хватает кыргызоязычных специалистов почти во всех сферах деятельности. Я сужу, конечно, в первую очередь со своей Интернето-журналистской колокольни, но, думаю, со мной согласятся специалисты и многих других отраслей.

У меня за последние годы накопилось немало знаний и опыта, которые сегодня очень востребованы. Я хочу делиться ими с кыргызоязычными жителями Земли без переводчика.

Кроме того, в свободное время я хочу переводить на кыргызский то, что, как мне кажется, поможет развитию и обогащению (в любом смысле этого слова) кыргызоязычных жителей Земли. Я везде, на каждом своём тренинге рассказываю людям, как перевести на кыргызский интерфейс «Гугла», например, а сам этого сделать не могу.

Теперь хочу.

И вот тут встаёт проблема — как выучить кыргызский?

К сожалению, ситуация сегодня обстоит таким образом, что кыргызский может свободно и без препятствий учить только одна категория людей — те, кто родился и вырос в кыргызоязычной семье.

У меня этого фактора нет — я вырос в русскоязычной семье. И рос в русскоязычном окружении и ходил в русскоязычную школу. Я не вижу в этом ничего плохого — так получилось. И у каждого жителя Кыргызстана должно быть право расти в той языковой среде, в какой он или она хочет.

Но, увы, если ты родился в Кыргызстане и не в кыргызоязычной семье, то кыргызский выучить становится очень сложно.

И дело тут не в том, как качественно/некачественно учат кыргызскому в школе. И дело тут не в том, как много или мало литературы издаётся на кыргызском. Всё это второстепенные факторы.

Дело в том, что если ты — явно идентифицируемый кыргызстанец и говоришь по-кыргызски с акцентом, то тебя и твои попытки начать говорить по-кыргызски встречают в лучшем случае с насмешками, в худшем — с агрессией.

В детстве я вообще-то пытался говорить по-кыргызски. Более того, я удивительным образом обнаружил на недавно найденных своих детских аудиозаписях, что я там говорю по-кыргызски! Сказалось то, что родители в самом раннем детстве часто оставляли меня с прабабушкой, которая не знала русского.

И в раннем детстве комплексов у меня не было — да и кто будет совсем маленького ребёнка высмеивать?

Одной прабабушки было мало — по-кыргызски я все равно говорил не часто, русскоязычное окружение доминировало, поэтому где-то годам к шести-семи я кыргызский практически забыл.

И вот когда я стал чуть постарше — ну где-то в начальных классах — любая попытка начать говорить на нём приводила к истерической реакции моего окружения.

Говорил я с жутким акцентом, разумеется. И тогда возникали все эти многочисленные байкешки-тайкешки или совсем даже неведомые мне взрослые люди, которые смеялись над моим произношением и произносили в лучшем случае что-нибудь уничижительно-националистическое типа «Ай, сен оруссуңбу же кыргызсыңбы?»

В худшем случае это была агрессия. Может быть и мягкая — но всё-таки агрессия.

Учитывая возраст, это, наверное, оставило один из серьёзнейших комплексов в моей жизни — боязнь говорить по-кыргызски. Потому что засмеют. Потому что будут издеваться.

Самое смешное, что при одновременно издевательском отношении к моему акценту, все эти взрослые патроны говорили, что я «должен» знать кыргызский.

И это не только мой частный случай. В парламенте, например, некоторые инфузорийно-мыслящие депутаты рассуждают абсолютно таким же образом. И, кажется, что такое суждение вообще очень широко распространено в нашей стране: когда требуют знания кыргызского, но само общество не создаёт условия для того, чтобы эти знания получать.

Представьте теперь, что вы учите английский, например. Приезжаете на языковую практику в Лондон. Пытаетесь начать говорить по-английски, и над вами там все будут ржать. Выучите ли вы его? О, нет, очень сомневаюсь.

Скорее всего, вы уедете оттуда и не захотите больше возвращаться. Но ситуация там другая — там не принято смеяться над акцентом людей, которые учат английский. Смеяться над акцентом — это удел самых невоспитанных расистов, наверное. За насмешки над акцентом можно получить такое общественное порицание, от которого всю жизнь не отмоешься.

Самый лучший способ учить любой язык — это погружение в языковую среду. Увы, но в Кыргызстане этот метод просто может быть опасным для жизни, особенно если ты сам кыргызстанец, и особенно если в тебе узнают этнического кыргыза, не знающего кыргызский.

Если ты этнический кыргыз, не знающий кыргызский, и решаешь поехать в кыргызоязычное село для полного погружения в языковую среду, то в лучшем случае, опять же, над тобой будут смеяться. В худшем случае могут и по башке дать.

Иностранцам, приезжающим в кыргызоязычные села, намного легче. Если волонтёр Корпуса мира живёт в кыргызоязычном селе и говорит по-кыргызски, ему или ей прощают акцент — наоборот, часто относятся с уважением.

Наверное, именно поэтому волонтёрам Корпуса мира намного легче удавалось учить кыргызский в сёлах — им-то как раз помогают, их-то как раз не встречают агрессией, их акцент признают!

Если же ты кыргызстанец, которому вдруг вздумалось выучить кыргызский — то это придётся делать со стальными нервами.

Интересно, что проблему, похожую на мою, испытывают многие мои друзья. Когда я говорил об этом с Элиной Каракуловой из «Сороса», она мне рассказала типичную историю о том, как она однажды в одиночестве ехала на маршрутке с Иссык-Куля в Бишкек.

Она попыталась говорить с водителем по-кыргызски. Через какое-то время проявился акцент.

Что начал делать водитель? Пародировать её акцент. И в очень агрессивной форме. То есть, вот представьте — пародировать человека, который изо всех сил старается пойти тебе навстречу, сократить языковой барьер.

Я однажды всё же научусь говорить по-кыргызски, потому что я не привык отступать от своих целей.

Наверное, первое, чему придётся научиться — это фразам, которые позволят заткнуть всех идиотов, которые будут ржать над моим акцентом.

3G у них тут нет. Все грузится с 260-го раза.

У «Билайна» инет в «Манасе» в сто крат лучше, и 3G ловит после взлета сколько-то минут еще.

Одна причина есть, по которой я на «Меге» — я не должен отрубать инет ради звонка и отправки СМСок. А на «Билайне» должен был.

Звоню я гораздо чаще, чем езжу в аэропорт «Манас». Так что «Мегаком» — это меньшая зола.

Акаеву моча в голову стукнула блокировать веб-сайты только под самый конец правления. И то, его люди делали это топорно, неумело, тупо и неэффективно.

При Бакиеве первый сайт был заблокирован только где-то через 4 — 4,5 года после его инаугурации.

Меня очень пугает, что при Атамбаеве блокировки начались через 2,5 месяца после прихода к власти!

Я понимаю, конечно, что сегодня в КР власть куда более диверсифицирована, и лично Атамбаев тут может быть вообще не при чем. Но это не меняет сути дела — мы вернулись в черный список стран, которые занимаются самым бессмысленным делом на Земле — попыткой насильственно лишить людей доступа к информации.

Особенно трусливо в этой ситуации выглядит «Кыргызтелеком». Они всегда по первому указанию трусливо выполняли любые приказы о блокировке.

Даже сегодняшние, которые, я считаю, нарушают Конституцию моей страны.

Когда речь заходит о миграции, то в Кыргызстане обычно вспоминают наш народ, который массово ездит в Россию на заработки. Очень мало обсуждается иммиграция в Кыргызстан — то есть, когда к нам приезжают.

Это понятно почему — потоки иммиграции в Кыргызстан ничтожно малы. Причина банальна и объяснять её, пожалуй, не стоит — здесь не на чем рубить бабло.

Плюс иностранцы жалуются на негостеприимность милиции, на неудобство многих сфер сервиса (типа того же общественного транспорта), на, в конце концов, бытовой национализм — особенно на фоне того, как много в последнее время в нашей стране развелось долбоёбов, которые считают, что в Кыргызстане должны жить только этнические кыргызы, говорящие по-кыргызски (дисклеймер: поскольку эта фраза вызвала целое бурление в соцсетях, хочу объяснить тем, кто не понял, что она ни в коей мере не направлена против этнических кыргызов, а исключительно против националистов, которые, да, есть в любой стране. Те, кто считает, что во Франции должны жить только этнические французы, говорящие на французском — тоже долбоёбы), и которые очень агрессивны по отношению ко всем остальным формам существования человечества.

И всё же, я считаю, что если Кыргызстан хочет развиваться, то без иммиграции — особенно когда речь идёт об интеллектуальной иммиграции — ему не обойтись. Просто страны по-другому не развиваются, не умеют.

В конце концов, если какое-то развитие и идёт сейчас в той же России, то оно не в последнюю очередь построено на иммигрантах из Центральной Азии.

Ну и самый яркий пример страны, которая добилась всего практически исключительно на свободнейшей (в своё время) иммиграционной политике — это Соединённые Штаты Америки.

Согласно журналу «Бизнес Уик», иммигранты разных поколений были причастны к созданию таких американских корпораций, как «Гугл», «Яху!», «Эппл», «Сан Майкросистемс» и интернет-магазин «иБэй».

О каких персоналиях идёт речь, вы, скорее всего, догадались.

Это Сергей Брин, сын советских иммигрантов, основавший «Гугл». Это Стив Джобс, сын сирийского иммигранта, основавший «Эппл». Это Стив Возняк, сын польского иммигранта, основавший «Эппл». Это Джерри Янг, уроженец Тайваня, основавший «Яху!». Это Винод Хосла, уроженец Индии, основавший «Сан Майкросистемс». Это Пьер Омидьяр, родившийся во Франции в семье иранских иммигрантов, основавший «иБэй».

Продолжать?

Думаю, нет смысла рассказывать, какие гигантские деньги эти компании приносят в экономику США, сколько они создают рабочих мест и так далее.

Думаю, также нет смысла говорить о том, что я перечислил самую малую часть компаний, которые были основаны иммигрантами.

Чем богат Кыргызстан и кого мы можем завлечь уже сейчас?

Кыргызстан богат своей свободой — как бы её периодически некоторые инфузорийно-мыслящие чиновники не пытались зажимать — и Кыргызстан может стать местом сбора интеллектуальной элиты всей Центральной Азии.

Вообще-то уже почти стал.

Когда-то через университетскую среду в Кыргызстан началась интеллектуальная туркменская иммиграция — все лучшие умы Туркменистана стремились попасть в Американской университет Центральной Азии. Благо, что на это выдавалось немало стипендий.

В Кыргызстане они получали свободную среду для самореализации, которой у них не было в родной стране, и для многих из них именно Кыргызстан стал местом трамплина для развития карьеры.

Затем туркменские власти поняли, что они теряют свой контроль над этой группой людей, а поскольку в этой стране власти, похоже, совсем не терпят свободомыслия и разнообразия взглядов, то студенческий поток из Туркменистана в Кыргызстан был ими односторонне и очень жёстко перекрыт.

Я считаю, что это гигантская потеря для Кыргызстана, в первую очередь.

Один мой друг тогда застрял в Туркменистане и не мог целый год оттуда выбраться. И он мечтал попасть в Кыргызстан, даже несмотря на то, что в это время у нас случилась и революция, и этнический конфликт.

Но он всё равно рвался, искал способы прилететь в Бишкек и прилетел-таки! Когда его отговаривали лететь в Кыргызстан («Ты что, там же война!»), он отвечал: «Зато там есть свобода!»

Разумеется, я не могу раскрыть имя этого человека и не буду — но он остался жить в Кыргызстане. Он искренне любит нашу страну и — более того — считает себя нужным и полезным именно здесь.

Я не понимаю, почему мы должны закрывать двери перед такими людьми. Я, наоборот, считаю, что привлекая умнейших людей региона, давая им то, чего у них нет на родине, мы сделаем нашу страну богаче и сильнее, как это когда-то сделали США.

Вспомните, в конце концов, нашу собственную историю — самый мощный виток современного развития Кыргызстана пришёлся, пожалуй, на 50-е и 60-е годы XX века, когда в стране было море специалистов, иммигрировавших во время Второй мировой войны.

Именно на внутренних советских иммигрантах в Кыргызстане в своё время поднялась медицина, балет, опера, кино, спорт. И во всех случаях от этого выиграла, в первую очередь, сама страна и её местное население, которое у иммигрантов очень многому научилось.

Сегодня мы должны стать страной, открытой молодым умным иммигрантам. В первую очередь, я считаю, что Кыргызстан должен быть нацелен на привлечение иммигрантов из других стран Центральной Азии. Им будет легче ассимилироваться из-за языка, и им действительно будет намного свободнее дышать в нашей стране, чем в своей.

Мы можем, например, стать новым домом для для журналистов, для правозащитников, для писателей, для кинорежиссёров, для драматургов — потому что эти сферы в Кыргызстане не так рискованны, как в других странах Центральной Азии.

Мы обязаны стать новым домом для иммигрантов-программистов, обеспечив им самое простое налогообложение. Мы обязательно должны звать сюда всех, кто работает с новейшими технологиями — эта сфера полна аутсорсинга и приносит высокие доходы.

Для этого, я считаю, нужно облегчить получение гражданства Кыргызстана. И я предлагаю такую идею — а почему бы нам не дать автоматическую возможность получения гражданства Кыргызстана всем иностранцам, которые закончили любое учебное заведение на территории нашей страны?

Депутаты, подумайте, а?

Ведь если человек уже приехал к нам, то Кыргызстан ему или ей небезразличен.

Увы, после окончания вуза в Кыргызстане, иностранцам бывает тяжёло устроиться на работу — где-то действуют квоты на иностранную рабочую силу, где-то ещё какие-то препятствия для иностранцев.

От этих препятствий мы ничего не выигрываем. Но мы теряем мозги — отучившись в Кыргызстане, те же туркмены или таджики потом либо возвращаются к себе, либо едут на запад.

Но может быть нам удержать и натурализовать их? Сделать их кыргызстанцами? Вдруг кто-то из них создаст здесь «Гугл»?

Носик пишет о Польше. Всем читать внимательно, я мечтаю, чтобы Кыргызстан развивался именно в этом направлении:

А вот представьте себе такую историю.

После всех конференций, симпозиумов, круглых столов и интервью возвращаюсь вчера на такси в варшавскую гостиницу, поднимаюсь в номер, начинаю разбираться с московскими делами. По ходу звоню на reception, чтобы заказать побудку в 5:55 утра (интервью у меня сегодня были в 6, 7 и 8 часов, с тремя польскими печатными СМИ; корреспондентка последнего не только пришла на встречу с тёплыми круассанами, но даже любезно проводила меня в аэропорт).

А мне администратор говорит: зайдите, пожалуйста, за зелёным слоником (please, pick up your green elephant).

Ну, думаю, нравы в этой Польше: прямо на рабочем месте дежурная жрёт галлюциногены, и в таком виде общается с постояльцами. Но потом до меня доходит, что зелёный слоник вышит у меня на индийском ксивнике. И этого ксивника со мною в номере нет. А в нём, на минуточку, лежит мой российский загран, израильский загран, российский внутренний паспорт, водительские права, iPhone 4S, Samsung SII, Samsung Note, пяток запасных аккумуляторов с адапторами, наушники Sennheuser и 2200 польских злотых наличностью. То есть чуть больше трёх штук грина в виде гаджетов, 500 евро налом и три месяца ебли восстанавливать документы в разных странах. Плюс невылет в Москву, отмена кучи планов и т.п.

Так что если б варшавский таксист, обнаруживший эту мою сумочку на полу в своей машине в нескольких верстах от гостиницы, запросил с меня тысячу бакс, то он бы её получил на месте, без единого упрёка с моей стороны. Но таксист просто вернулся в гостиницу, отдал ксивник консьержу и уехал. А администратор посмотрела мой паспорт, и положила сумочку на полку с номером 160. И, когда из номера 160 позвонили заказывать побудку, она меня пригласила зайти и ту сумочку забрать.

…Когда я живу в окрестностях Бостона, и неделями не запираю машину, то тут как бы вопросов нет. Новая Англия, благополучные посёлки, населённые предпринимателями, юристами, врачами, учёными и политиками — кто там будет по чужим бардачкам шарить?! Но когда в Польше, традиционно считавшейся в соцлагере страной мутных спекулей, жучил и ловчил, корыстных и на деньгах зацикленных, случается такая история, то это поражает ничуть не меньше, чем открытие (сделанное в ходе той же поездки), что поляки уже полностью изжили всякие признаки озабоченности национальным вопросом. Им реально наплевать сейчас, кто у них какой национальности, вероисповедания, откуда приехал, и в какой вере воспитывает детей.

Кажется, кроме некоторых особо невезучих республик бывшего Союза, в Европе уже практически не осталось мест, где доверенное лицо кандидата в президенты от правящей партии могло бы в прямом эфире федерального телеканала потребовать, чтобы неправославным гражданам запретили выдвигать свою кандидатуру на выборные государственные должности наравне с православными. Уже даже в Индии с её тысячелетними традициями Как-то уж очень сильно мы отстали от цивилизации за последние 12 лет. Интересно, сколько лет придётся навёрстывать.

К сожалению, не могу дать ссылку на первоисточник, ибо из-за злоебучего «Казахтелекома» и его пособников в лице «Саймы» вынужден читать блог Носика в грёбаном анонимайзере. Именно поэтому я считаю, что «Кыргызтелеком», «Сайма» и прочие злодеи, содействующие блокировке веб-сайтов на территории Кыргызстана, совершают преступление. Но это уже другая тема.

Касательно поста Носика — больше меня впечатляет вторая часть. Где про национальность и вероисповедание. Точнее, про то, что всем похрен на это — этого мне ужасно не хватает в Кыргызстане, где нацизм некоторых политиков заставляет меня впервые за многие годы думать порой о том, что может всё-таки из этой страны свалить стоит. Но сваливать не хочется. Хочется, чтобы в Кыргызстане было хотя бы как в Польше.

Вы удивитесь, но когда мне было два месяца от роду, на территории государства, в котором я тогда жил, проходил чемпионат мира по футболу.

Выиграла его вот эта сборная:

Ну я немного недоговариваю, конечно — это был чемпионат мира по футболу среди игроков до 20 лет. Ну, то есть, один из двух регулярных молодёжных чемпионатов мира (есть ещё для игроков до 17 лет).

Проходил он в Советском Союзе. Выиграла его сборная Бразилии, которая, собственно, и изображена на снимке сверху.

Теперь представьте, что это было за 9 лет до взрослого чемпионата мира по футболу, который проходил в США, и который тоже выиграла сборная Бразилии. Что, скорее всего, означает, что многие будущие чемпионы мира как раз в 1985 году в Советский Союз и приехали.

Ан нет, разглядев состав, я немного разочаровался: из будущих чемпионов в нём только легендарный вратарь Клаудио Таффарел и форвард Мюллер. Последний, если мне память не изменяет, хотя и был в составе на ЧМ 1994, но на поле, по-моему, ни разу не вышел, поэтому чемпион он весьма номинальный.

Среди стоящих внимания игроков бразильской молодёжки 1985 года можно также отметить Силаша, который после этого провёл 34 матча в составе взрослой сборной и играл на ЧМ 1986 и 1990.

Впрочем, не суть важно — один только Таффарел чего стоит. Ведь две недели он в СССР торчал как минимум. И были и другие сборные со своими будущими звёздами.

Но ещё больше меня удивила география того чемпионата мира. Никогда бы не догадался.

Итак, в чемпионате было 16 сборных, разделённых на четыре группы, с последующей плэй-офф стадией. Это означает, что было сыграно 32 матча. Так вот, из них 21 матч прошёл в трёх закавказских республиках СССР: Азербайджане, Армении и Грузии!

(В скобках далее будут идти будущие звёзды, которые приехали тогда в СССР)

Группа А играла в Ереване кроме одного матча в Октемберяне (ныне Армавир) — это Болгария (Красимир Балаков, Эмил Костадинов!), Колумбия (Рене Игуита!), Венгрия и Тунис (Шокри Эль Уаер!).

Группа B играла все матчи в Тбилиси — Бразилия (Таффарел, Мюллер!), Испания (Хуан Гойкоэчеа, Рафаэль Пас!), Саудовская Аравия и Ирландия — вах!

Группа C играла в Минске (единственное исключение в этом кавказском безумии) — СССР, Нигерия, Австралия, Канада.

Наконец, группе D попались Баку и Сумгаит — Мексика (Альберто Гарсия Аспе!), Китай, Парагвай и Англия (кошмарная сборная, никаких звёзд, последнее место в группе).

Затем в закавказских столицах и Минске были разыграны четвертьфиналы.

И только начиная с полуфиналов внимание переключилось на Москву и Ленинград.

Причём питерцы в итоге остались с одним матчем. Правда интересным — полуфинальное противостояние между Бразилией и Нигерией на стадионе им. Кирова, которое первое выиграли со счётом 2:0.

Москве достались, помимо полуфинала, матч за 3-е место и сам финал, в котором Бразилия не без труда одолела Испанию со счётом 1:0, понадобилось дополнительное время.

Фотография, которую я дал выше, выложена на сайте ФИФА, и автор её неизвестен самой федерации, поэтому под снимком ФИФА просит автора обратиться к руководящему футбольному органу и заявить о себе.

Неизвестна и дата и место снимка. Отсюда и мой призыв к друзьям из Тбилиси, Питера и Москвы — помогите идентифицировать.

Видно, что на стадионе зрителей мало, трибуны полупустые, поэтому больше всего я сомневаюсь, что это финальный матч на «Лужниках», но кто его знает.

Всего бразильцы играли на том турнире на четырёх стадионах — двух в Тбилиси (стадион им. Бориса Пайчадзе и стадион им. Михаила Месхи), а также на уже вышеупомянутых им. Кирова в Ленинграде и московских «Лужниках».

Мне всё-таки почему-то кажется, что идти надо куда-то в направлении Грузии в поисках автора.

Одно но — нашего анонимного автора могли ждать совершенно непредсказуемые хитросплетения судьбы.

Ведь те закавказские города, в которых прошли матчи того чемпионата мира, вскоре пережили страшнейшие страницы своей истории.

Это ещё одно шоковое чувство, которое не покидает меня. Не прошло и десятилетия, как города, принимавшие хоть и молодёжный, но чемпионат мира по футболу, были окутаны войной. В Грузии была своя гражданская, и бои шли прямо в самом Тбилиси в том числе тоже.

Бои возле здания грузинского парламента в Тбилиси, декабрь 1991 года, через шесть лет после того, как в этом городе играли сборные Бразилии и Испании, я хренею. Автор фото: Патрик Роберт / Сигма / КОРБИС

Армения и Азербайджан начали войну друг против друга меньше, чем через три года после футбольного праздника.

Сумгаит, принявший единственный матч на турнире, между Парагваем и Китаем; и Баку, принявший пять матчей на центральном стадионе им. Тофика Бахрамова, стали аренами жесточайшего этнического конфликта — в обоих городах были большие армянские диаспоры.

Ну и Еревану, в общем-то, совсем скоро тоже было не до праздников.

Но давайте всё же попробуем найти того фотографа, который сделал снимок сборной Бразилии. Может быть ему и не заплатят, но хотя бы спустя 26 с лишним лет он или она получит признание.

А ещё давайте может быть попробуем собрать фотоархив того чемпионата? Я уверен, что у вас (моих друзей из Баку, Еревана, Тбилиси, Минска, Питера и Москвы) есть знакомые или знакомые знакомых, которые застали те дни. А может быть и вы сами? Может быть они делали снимки чего-то, связанного с чемпионатом? Может быть даже снимки матчей? Или может это делали вы?

Ну а напоследок ради ржаки показываю вам логотип того турнира, спонсором которого была, между прочим, аж целая Кока-Кола!

Однажды, в центре Варшавы, я напоролся на кортеж какого-то очень высокопоставленного чиновника уровня Евросоюза — в те дни в польской столице проходило какое-то крупное мероприятие, на которое собрались чиновники уровня всяких Дуранов Баррозу.

Я сфотографировал кортеж безо всяких раздумий:

Я знал, что в Польше соблюдают законы о свободе сбора информации, поэтому ко мне никто не подойдёт и не потребует удалить этот снимок. Тем более, в меня, например, не будут стрелять снайперы из чиновничьего «Ауди».

Мне ничего не сделают — и я фотографировал с близкого расстояния, ясно давая понять и полицейским, и охране чиновника, что я их снимаю. И они, разумеется, были не против.

В Польше, к счастью, от совка с каждым годом остаётся всё меньше и меньше следов, поэтому их спецслужбы не думают, что от сделанной в публичном месте фотографии хоть каким-то образом увеличится шанс теракта или там закидывания говном — уж не знаю, чего обычно опасаются параноики — в адрес кортежируемого.

Совсем иная ситуация в Кыргызстане, где мышление у многих людей до сих пор находится где-то на уровне Средневековья.

Когда сегодня студентка Школы журналистики Клоопа сфотографировала возле Белого дома кортеж то ли Атамбаева, то ли какого-то другого высокопоставленного чиновника, к ней довольно быстро подошли два бугая, которые — внимание! — обвинили её в том, что она «шпионка» и заставили стереть фотографию кортежа.

Фотография изначально, кстати, была так себе — на большой скорости она не успела даже зацепить целиком основную машину кортежа. Откуда я узнал о качестве удалённого снимка?

Я восстановил удалённую фотографию. Если вам кто-то приказал с фотика удалить снимок, то удаляйте безо всякого страха, а потом восстанавливайте на флэшке с помощью вот этой проги под названием Recuva.

Вот таков был снимок, который сделала студентка нашей школы:

Ну я предупреждал, что снимок не очень. Но дело уже не в качестве снимка. Дело в том, что кто-то пытался противозаконно наложить цензуру на этот снимок, и я считаю, что это очень-очень скверно.

Цензура запрещена Конституцией Кыргызской Республики, которую я безмерно люблю и уважаю.

А ещё родная Конституция гарантирует мне свободный сбор и распространение информации.

Знайте, дорогие мои читатели — кортеж даже президента Кыргызской Республики не может быть гостайной. Вы можете его фотографировать, особенно в таком публичном месте, как площадь «Ала-Тоо».

Алмазбек Шаршенович, обращаюсь лично к вам — вы так прекрасно заявили публично о желании искоренить графу «национальность» в наших паспортах и этим поставили на место многих националистов. Заявите, пожалуйста, публично, что вас и ваш автомобиль МОЖНО фотографировать. Станьте примером свободы, а не запретов.

Если кто-то запрещает вам снимать кортеж президента или кого-либо ещё, вы имеете полное право возразить. Если кто-то к вам подходит и просит удалить снимок — вы имеете полное право отказать. Если всё же стало страшно — удаляйте, а потом восстанавливайте.

И публикуйте, потому что вы имеете на это право, а они вам запрещать — нет.